Начиная с регистрации на ереванский рейс начинается основная проблема армянской самоидентификации для живущего заграницей - проблема похожести и узнавания. То, что ты похож или непохож, на большинство тех, кого должен считать соотечественниками, очень многое значит.
С годами, когда непохожести все больше и больше, приходишь к мудрому дипломатичному выводу – в непохожести наша сила. Нация, как город – единство непохожих. Надо перестать смотреть на нацию, как на тоталитарную секту или партию, где все одинаковые. Мы непохожи, вот и отлично.
Но вот стоя у стойки регистрации не чувствуешь ничего отличного. Ибо непохожесть все же идет в дальнюю от тебя сторону. Вот почему эти десять мужчин в спортивках похожи друг на друга, а на меня нет.
Их счастье.
Хотя нет, счастливыми они тоже не кажутся.
* * *
Среди толпящихся у входа на посадку, начинаю замечать разность лиц. Это ободряет. Группа армян из США очень непохожа на всех, включая меня. Но такое, цивилизационное отличие скорее радует.
Самым главным источником оптимизма стал парень в оранжевых носках. Со спины были сомнения, армянин ли он. Обошел его спереди, сомнений не осталось. Армянин. Значит хорошо. Оранжевые носки очень многое меняют, это почти что свобода слова.
В самолете все становиться совсем хорошо, плюрализм доходит до предела возможного. Появляются десяток славян, два индуса, два корейца,
Aрмянская семья с йоркширским терьером (что не может не говорить об их либеральных взглядах) и какой-то англосакс с огромным рюкзаком и в трусах . Я думаю, что изначально, исторически, это были шорты, но ему они явно были малы и покрывали только очень небольшую часть вокруг его гениталий, чему, впрочем, я был рад. Гениталии англосакса вместе с корейцами и йоркширским терьером создавали на борту ту необходимую зону социал-демократии, которая в ходе полета должна стать полюсом сдерживания отряду ребят в спортивках.
* * *
Рядом сидящая женщина весь полет имитировала смерть. То резко закидывала голову на сиденье и закрывала глаза, то снова оживала. Перспектива непрямого массажа сердца и искусственного дыхания держала в напряжении всю дорогу. До Еревана она осталась жива. Я верю, что у нее до сих пор все хорошо.
* * *
На таможне, уже выходя в Ереван, ни у кого не проверяли багаж. Ни у ребят в спортивках, ни у еле живой женщины, ни у корейцев, ни даже у англосакса, но меня попросили поставить на ленту досмотра коробку с книгами. Зачем? Неужели нельзя ввозить в страну что-то такое, что не заметила бдительная московская таможня?
Таможенник провел коробку через сканер.
- Что там?
- Я не понимаю по-армянски.
Для работников карательных служб всегда лучше быть иностранцем.
- Что в коробка?
Зачем спрашивать, ты же провел его через сканер. Или сканер не работает? Или это проверка памяти?
- Сектантская литература, - не без иронии говорю я.
- Хорошо, до свидания.
Надо было сказать, что там кокаин, может на это он бы отреагировал.
* * *
У нового памятника маршалу Багрямяну на одноименном проспекте странный вид. Долго ходил вокруг. Наконец понял. У него нет шеи. Да! На более или менее каноничной лошади сидит квадратный мундир со слившимися воедино шеей, головой и ушами. Плюс к этому какая-то очень ягодичного вида лысина. Похож на мясника возвращающегося с ярмарки.
Жалко.
* * *
Мальчик (от 12 до 28 лет), темный-темный, в черной пречерной майке. В поблескивающих брюках фиолетового цвета. Брюки блестят, как будто на тебя смотрят пару тысяч мух-дрозофил. Не без восторга сморю на него. Какое торжество иного вкуса. Я думаю, что это не безвкусие, это просто другой вкус. Если на Уране найдут жизнь, то думаю, там Они должны одеваться примерно также. Вдруг он поворачивается ко мне спиной, и сзади на майке написано «Витя Цой».
Боже мой!
Икона всех любителей русского рока, неформалов, протестной молодежи, и всех остальных, кто не как все - Виктор Цой. Тот Цой, который Жив.
И вот он тут, на Этой майке, с Этими брюками.
У этого может быть только два объяснения. Или этот парень не знает кто такой Цой, а майку принес ему дядя из Омска, который в свою очередь купил ее на распродаже или получил в наследство от друга-рокера, или….
Или пути Господни на самом деле неисповедимы и сам Цой, пусть земля ему будет пухом, не догадался бы никогда, как отзовется его крик о переменах в пространстве и времени.
Продолжение следует...