Сашок всегда был странный.
Ну то есть на кафедре пиара в нашем университете все были с прибабахом. Ну, практически все. Специфика профессии, знаете ли.
Но Саша даже в нашей среде был особенным.
Во–первых, он был маленький, с черными волосами, которые он укладывал гелем. Голос у него был ооочень нежный и мягкий и вообще, Сашок производил впечатление гея, коим на самом деле не являлся. Во–вторых, он был старше нас лет на пять, что тоже накладывало свой отпечаток, причем не разницы опыта, а просто разницы интересов.
А интересов у Саши было три: баптизм, Майкл Джексон и Бритни Спирс.
Баптистом Сашок был ярым и глубоким, как и все новоявленные братья по ордену. Мы с ним очень часто дискутировали на эту тему, причем подкованный дилогией Лео Таксиля, я мочил его по всем фронтам. Он не обижался, но мои доводы на него, конечно, не действовали. Однажды поздней весной он подошел ко мне на переменке и спросил:
— Игорь, слушай, ты занят в эти выходные?
— Да в общем–то не особенно… а что?
— К нам приезжают братья из США, мы будем выступать с лекцией среди молодежи против наркотиков, алкоголя и всего прочего… хочешь, поедем с нами, английский потренируешь?
— Саш, а как я его тренировать буду? Дискуссиями с американцами на религиозные темы?
— Да нет… просто там к ним будут люди с вопросами подходить, зрители… ну а ты и переведешь, что они хотят. И все.
Я согласился.
Мы поехали в поселок Новая Ляда неподалеку от Тамбова. Поселок, благодаря высокому покровительству отдельных людей, был хорошо отстроен, в нем было хорошее футбольное поле: вот на нем мы и обосновались для чтения лекций о правильной жизни.
Американцы попались очень колоритные: классическая толстая тетка в огромных очках и широкой маечке и бейсболке, парочка страшненьких плоских пятнадцатилетних девочек со склонностью к полноте и трое парней, которым было по 16, ростом под 190 и с идиотско–благожелательными улыбками в 32 здоровенных зуба. Они постоянно задавали мне потрясающие вопросы. Например:
— Игорь, а что это? (указывая на стандартный деревенский сортир у футбольного поля)
— Это? Это туалет.
— Мммм… а почему на улице?
— Общественный.
— А почему деревянный?
— Потому что Россия очень богатая страна, с богатыми ресурсами, у нас огромные леса и мы предпочитаем экологически чистые материалы.
— Вау… можно туда зайти?
— Ой, нет. Не стоит.
— Почему?
— Russians only.
Ну и тому подобное. В итоге на все вопросы типа "а почему у вас вот так, а не как у нас?" я отвечал "Russian national tradition" — и все вопросы снимались.
Лекция была действительно интересной. Народу собралось прилично, человек тридцать, все молодежь, которые рассматривали американцев как обезьянок как в зоопарке. После лекции началось общение. Деревенские с истинно детской непосредственностью задавали вопросы, которые я даже не знал как поудобнее перевести. Знаете, у каждой уважающей себя девочки–подростка должна быть такая общая тетрадь, изрисованная розовыми цветочками, с вклейками кумиров попсы, в начале которой список из тридцати вопросов типа "когда родился/родилась?", "любимый цвет", "любимый певец" и т.д.? Ну вот этими тетрадками американскую молодежь атаковали со всех сторон, я не успевал переводить. Ядреная деваха с четвертым калибром груди, несмотря на четырнадцать лет, яростно допрашивала юную жительницу Нью–Джерси:
— Спроси ее, когда она впервые поцеловалась?
— Эээ… а ничего, что нескромно?
— А чего нескромного? Я же не спрашиваю, спала ли она с кем–нибудь!
— Эшли, она спрашивает, когда ты впервые поцеловалась.
— С кем?
— Ну… с парнем… у тебя есть парень?
— Нет, Игорь, что ты! Мне же 14 лет!
— И не целовалась?
— (порозовев) Нет, конечно.
— Она не целовалась ни с кем.
— (взгляд, полный жалости) Правда?.. бедненькая…
Потом местные начали дарить американцам жевательную резинку. Этакая месть за встречу на Эльбе. Американцы, офигев, читали вкладыши от жвачек "Love is…", восхищенно цитировали вслух — как выяснилось, в Нью–Джерси, кроме как жевательную продукцию от Wrigley, больше ничего не видели.
Потом мы играли в стритбол и бейсбол, инвентарь для которых гости приволокли с собой. Играл я в бейсбол впервые… но тем не менее, мы выиграли. А уж в стритбол мы разнесли наших друзей как сынков, хоть и США — родина этого спорта…
Вторым увлечением Саши был Майкл Джексон. Он подражал ему во всем, даже в жестикуляции. Это было очень смешно. Но серьезнее всего было третье увлечение Александра — юная певица, последняя девственница Америки с очень милым именем Бритни Спирс. Это был, напомню, 2000 год.
Он знал все ее песни наизусть. Совершенно не умея играть на гитаре, он на память вызубрил все аккорды, научился зажимать струны — и пел ее песни под гитару. Он тщательно следил за ее биографией, через интернет следил за ее концертами и перемещениями, он мог в любой момент времени сказать, где она и когда у нее ближайший концерт. Но главное было даже не в этом. Главное — он писал ей письма. Электронные. На фан–сайт. Разумеется, на английском, который превосходно знал.
Вот уж не знаю, что он там писал. Но уверен, что таких килотонн любви и романтики Бритни не получала ни от кого. Почему я так решил? Потому что она ему ответила.
У Саши дома тогда не было постоянного подключения к инету, поэтому почту он проверял в компьютерном классе нашей кафедры. Мы сидели неподалеку друг от друга и я увидел, как Сашины глаза увеличились в размерах раза в четыре. Он впялился в экран и молитвенно сложил дрожащие руки. На мой вопросительный взгляд он ответил не менее дрожащим шепотом: " О Н А О Т В Е Т И Л А…".
В своем письме Бритни писала, что ей очень приятно знать, что в далекой России у нее есть такие нежные и преданные поклонники. Что она с удовольствием будет ждать его на любом своем концерте в любой стране. Что она настолько растрогана такими приятными письмами, что решила спеть небольшую песенку специально для Алекса из большой и загадочной России…
К письму прилагался двухмегабайтный MP3–файл.
Она пела там под гитару. Негромко так, очень мягко, просто как принято петь в небольшой компании. Она пела какую–то свою новую песню, совсем без аранжировки — просто так. Просто для Саши…
Я посмотрел на него — у него в глазах стояли слезы…
Нет, я же пиарщик. Я все понимаю. Я понимаю, что это писали специальные люди, что этот файл сегодня получили тысячи человек по всей планете. И он это понимал. Но он верил, что это — только ему. Он плакал и совсем не стыдился этого.
Когда Бритни начала встречаться с Тимберлейком, эту новость принес ему я. Он насупился, помолчал под улыбки сокурсников, которые, конечно, были в курсе его любви, затем очень серьезно сказал: "Я прощаю ее. Я хочу, чтобы она была счастлива".
P.S. Сашок потом бросил баптизм, женился на какой–то маленькой, вечно испуганной девушке и стал работать оператором на студенческом телевидении. А что случилось в итоге с Бритни — ну вы в курсе, правда…?