Прочитав статью Максима Конина, я вспомнил о собственных давних измышлениях на тему отношения современного «креативного» общества к вопросам любви и секса. В статье весьма наглядно представлено отношение любителей «сексуальной раскованности» к отношениям полов. Мне, как и, полагаю, большинству читателей «Однако», подобное отвратительно. Но я всегда задавался вопросом – почему? Почему они столь яростно бьются за извращения? Не могут же причиной всему быть только деньги или только амбиции небольшого числа маргиналов? А ведь до конфликтов в Сирии и украинского кошмара узаконивание прав половых девиантов было едва ли не главным вопросом в мире, не сходившим с уст.
Ответ пришел неожиданно. Мы много говорим об извращениях, но мало говорим об отношении к сексу как к таковому. Однако стоит вглядеться в то, что понимает под сексом и сексуальностью «цивилизованный мир», – и все становится на свои места. Дело в том, что под любовью и сексом в современном мире подразумевается не настоящий секс и не настоящая любовь, а порнографическая картинка.
Танатос сексуальности
Проблема порнографии как вредного явления очень остро встала именно в нашем веке. Но порнографическая продукция была давно. Я лично, будучи на экскурсии в крепости Штольпен, видел гравюры, которые носили с собой саксонские солдаты. И это далеко не первый случай в истории.
Так в чем же дело? Почему чудовище разврата, которое ласково гладит по голове креативный класс планеты, пугает нас именно сегодня? А дело в том, что именно в ХХ веке женщины начали массово и в полной мере признаваться людьми, равными в правах мужчинам (не будем показывать пальцем, какая варварская северная страна махом предалась сему богопротивному равенству, в то время как в какой-нибудь Франции женщины еще долго были не совсем людьми, а в США до сих пор не имеют права на равную оплату труда). Женщины начали освобождаться, эмансипироваться. Со свободой и равенством в социуме неизбежно пришло осознание того, что теперь они являются равными партнерами мужчин в сексе. И мужчин это напугало.
Это что же, женщина имеет право на оргазм так же, как мужчина? Это что же, она имеет право оценивать мужчину в постели и на этом основании – о ужас! – менять его, раз нет удовольствия?! Женщина из сексуального объекта стала вторым субъектом?!
Самый главный страх – страх оказаться недостаточным, несексуальным. Мужчине теперь нужно постоянно доказывать свою сексуальность. И эта необходимость давит на большинство мужского населения, ибо каждый мужчина тайно считает себя главным альфа-самцом планеты, а тут крутись, доказывай… И постоянно получай подтверждения того, что ты зауряден.
Вот почему так поднялась порнографическая индустрия. Она создает виртуальную реальность, в которой любая женщина не является субъектом. В порно женщина – это объект, но объект особенный: она олицетворяет собой «тотальную проститутку», добровольно предлагающую себя как средство удовольствия. Проще говоря, женщина в порно – добровольный и горящий желанием отдаться объект.
Казалось бы, мечта фрустрированного эмансипацией мужчины! Ан нет. Как пишет Бодрийяр, «Панике, внушаемой мужчине освобожденным женским субъектом, под стать разве что его беззащитность перед порнографическим зиянием отчужденного пола женщины, женского сексуального объекта. Приводит ли женщину осознание рациональности ее собственного желания к требованию наслаждения или, захваченная тотальной проституцией, она саму себя предлагает как средство наслаждения, выступает ли женственность субъектом или объектом, освобожденной или выставленной на продажу – в любом случае она предстает как сумма пола, ненасытная прорва, прожорливая разверстость... Ведь эрекция - дело ненадежное (никаких сцен импотенции в порнографии – все плотно ретушируется галлюцинацией безудержной раскрытости женского тела). Сексуальность, от которой требуется постоянно, непрерывно доказывать и показывать себя, становится проблематичной в смысле шаткости маркированной (мужской) позиции. Пол женщины, напротив, всегда самому себе равен: своей готовностью, своим зиянием, своей нулевой ступенью».
Даже низведенные до объекта, женщины вновь побеждают мужчин просто потому, что природа так их устроила. И обладатели фаллосов начинают ненавидеть желаемые объекты. А масла в огонь подливают феминистки, стремящиеся уничтожить женственность вообще и усугубляющие оппозицию мужского и женского. Феминистки стремятся изменить полярность и сделать женщин доминантными – мужчинам это не нравится, и они винят в освобождении и субъектизации женщины воинствующих представительниц прекрасного пола. Свободная и имеющая права на удовольствие женщина в головах мужчин представляется как стремящаяся унизить мужчину феминистка. Отсюда американский термин «феминацистка» («feminazi»), употребляемый консерваторами в отношении сторонниц равноправия полов. Справедливости ради, стоить заметить, что никто не делает большего для дискредитации равноправия полов, нежели западные и подражающие им отечественные феминистки.
В последние годы порнография занята исключительно низведением женщины до уровня животного, унижением, глумлением по максимуму. Почему? Потому что зрителю нужно сублимировать фрустрацию всего своего пола. Женщины стали свободными и сильными? А вон в порно и так, и этак, и чтоб слюни-слезы-сопли. В порно с женщиной сделали все, что можно сделать, не покалечив на всю жизнь. И это только пока что.
Порно – это воплощение ненависти между мужчиной и женщиной и отчуждения полов. Анатомически подробное, ничем не прикрытое изображение полового акта как процесса между двумя отчужденными друг от друга существами. Откровенность и детальность в порнографии служит удовлетворению инстинкта в мужчине, инстинкта овладения объектом. Лишенная интимности, личности и прав субъекта женщина воспринимается как половое животное, которым надо овладеть. К ней нет никаких чувств, кроме полового влечения, желания совокупиться. Любовь, привязанность, взаимность? Чепуха!
Но в реальности мужчина не может вот так взять и овладеть, потому что женщина тоже человек, поэтому уходит в виртуальный мир, где его альтер-эго в лице какого-нибудь Рокко Сиффреди с неизменно эрегированным огромным фаллосом овладевает нескончаемым количеством послушных объектов, которые сами признают себя объектами, сами хотят, чтобы их унизили, и при этом всегда происходит удовлетворение, всегда достаточно, всегда стабильно.
Но аппетит приходит во время еды, подсознательная неудовлетворенность тем, что происходит все с аватарой на экране, а не в реальности с ним, заставляет зрителя порно искать большей сублимации, более извращенной, сильнее бьющей по нервам. Затем, начатый эмоциональной неудовлетворенностью, в дело вступает регулярный и обширный приток дофамина в нейроны мозга, вызванный возбуждением от порнографии, что попросту заставляет мозг меняться и становиться «глухим» к удовольствию. Чтобы пробить блокаду, сигналы порно становятся все откровеннее – вот она, вот мясная кукла! Вот что с ней можно делать! Отсюда и рост популярности БДСМ и игровых изнасилований. Не говоря уже про снафф-фильмы, где женщин терзают и убивают по-настоящему.
Тут мы и раскрываем секрет влияния отчуждения и порно на рост половых гомосексуальных извращений. От отчужденной женщины, которая с одной стороны враг, а с другой – кукла и животное, мужчина идет к мужчине, который свой, который тоже человек, и с которым такого не делается. А женщина идет к женщине, которая не относится к ней как к куску мяса. Но даже у извращенцев нынче проблемы – не зря гомосексуализм тесно связан с садизмом, мазохизмом и т.д. Даже эти связи разрушаются, так как являются всего лишь заменой отобранным у воспитанного на порнографии человека нормальных отношений. А дальше опять все переходит в сферу физиологии. Изменившийся под воздействием продуктов дофамина мозг вырабатывает для тела все более и более сильные, резкие, аномальные сигналы к возбуждению.
Говоря кратко, я, как и Бодрийяр, считаю, что порнография лишена чувств и эмоций, она «убивает любовь» и калечит тело. Я также считаю, что порно прививает ненависть, презрение к женщине, отчуждает мужчину от женщины, препятствуя раскрепощению человека в сексуальном плане. А это не дает возможности осуществиться тому, что Бодрийяр считал необходимым: сексуальному изобилию, которое сделает общество сексуально здоровым и освободит психику человека от фрейдистской фиксации на половом акте, которая, разворачиваясь на общество, приводит к агрессии, соперничеству, индивидуалистическому эгоизму, стремлению доминировать над остальными. Если западная модель общества, в котором побеждает порнографическое отношение к самой важной части межчеловеческих отношений – любви и сексу, одержит верх, нас ждет очень печальная картина. Каждый мужчина в своей норе будет тихонько насиловать свою собственность и время от времени искать «свежачок», а каждая женщина либо послушно будет личным имуществом, либо будет распутствовать, ибо свобода и право на удовольствие согласно порнографии – это свобода быть объектом множества субъектов.
Эрос и Эротика
Итак, мы определились с сущностью порнографии. По Бодрийяру это анатомически откровенное отчуждение мужчины от женщины. Фокусируется порнография на самом акте соития как животном противостоянии, доминировании и удовлетворении инстинкта. Порно – это воплощение животного в сексе. Именно такой взгляд на сексуальную жизнь господствует сейчас в цивилизованном мире, так как полностью укладывается в рамки общества потребления. Половой партнер сводится к потребителю или потребляемому.
Однако у Танатоса сексуальности, как мы назовем порнографию, есть противоположность. По аналогии, а также руководствуясь примером великого мыслителя, ученого и фантаста Ивана Ефремова, назовем эту противоположность Эросом.
Эрос, в противоположность Танатосу порнографии, концентрируется на человеческом в сексе. Эрос – это отражение и поощрение связи между двумя людьми, каждый из которых является субъектом, достаточно развитым, свободным и притягательным для другого субъекта, причем в Эросе заключена привлекательность не только физическая, но и эмоциональная. Проще говоря, практически невозможно создать эротическое не порнографическое произведение, в котором нет места высоким чувствам и эмоциям.
Секс в Эросе – это акт единения, а не просто совокупление. Это интимное действо, даже если лишено жеманства и кокетливости, характерной для прошлых веков. В противоположность скучному анатомизму порнографии Эрос – соблазнителен. Женщина в Эросе – желанна, она манит мужчину, необязательно недоступностью или загадочностью. Важно то, что манит она его не как объект. Нет, женщина в Эросе манит как кто-то живой, настоящий, равный тебе, к которому можно прикоснуться, кого можно почувствовать душой. Ибо человек отчужден от другого человека, и нет ничего желаннее и прекраснее, чем чувство исчезновения отчуждения.
Не всегда играет роль и женственность в классическом понимании – холеность, царственность, утонченность. Именно поэтому, кстати, в СССР снимали фильмы типа «Девчат» – в них всего лишь отражалось и поощрялось постепенное формирование Эроса в советском обществе, где влечение мужчины к женщине не зависело от того, фифа она или сварщица. В этих фильмах нет секса, в них есть остальные компоненты Эроса, и они нравятся человеку. К сожалению, это дело пошло на сбой в годы застоя, а потом в обстановке декаданса и упадка появились чудовища разврата вроде фильма «Маленькая Вера», который подавался исключительно как «фильм с сексом, которого в СССР не было раньше».
Итак, Эрос – это влечение субъекта к субъекту. Эрос является продуктом чувств и мыслей развитых людей, личностей. Соответственно, Эрос является возвышенным явлением. При этом он не обязан быть высокомерно-ханжеским: имея чувства друг к другу, мужчина и женщина не обязаны закрываться простынкой при погасших свечах. Истина в том, что при Эросе извращениям просто нет места, ибо они не нужны. Половые отношения здоровых психически и эмоционально людей не приводят к изменениям мозга, и все побуждения к проявлению перверсий и инверсий нейтрализуются. Поэтому секс при эросе здоров, но не скован стереотипом о «миссионерской позиции».
Проблема высокомерия очень важна при рассмотрении Эроса. В той же античности он был погребен под анатомическим развратом, а затем в Средневековье католическая христианская мораль диктовала пуританство, способствующее фрустрации и рассмотрению секса как греховного деяния – данный период и сформировал антагонизм, поразивший современное общество, вышедшее из колыбели Европы. Фрустрацией и культурным наследием объясняется проблема рассмотрения секса в современном европеизированном обществе и возникновения алгоритма порнографии, которую многие защищают: ведь грех, зло, так давай грешить на всю катушку, мы уже пропащие. Чувства между мужчиной и женщиной исторически отсекаются от чувственного удовольствия, от наслаждения эротизмом. Ренессанс бросил вызов этому отчуждению, пусть не идеально, но красоту эротизма начали воспринимать более положительно, затем согласно правилу «окна Овертона» неудовлетворенные люди начали все расширять и расширять рамки дозволенного, в конце двадцатого века пустившись во все тяжкие при невиданной доселе свободе. И на протяжении веков всем цивилизованным людям навязывалась этакая дихотомия: либо презирать любой секс как разврат, либо гордиться сексуальной раскованностью. Либо ты священник Фроло, сходящий с ума по Эсмеральде, либо ты Казанова.
Современному человеку, обладающему знанием и историческим опытом, в Эросе нужно найти грань, тонкую, как лезвие бритвы. Сексуальность и эротизм для него должны быть доступными, не табуированными, сексуальное изобилие и раскрепощение должны присутствовать. Но вместе с тем сексуальность не должна впадать в высокомерие и бравировать своим разнообразием и дозволенностью. Тогда человек приходит ко все той же порнографии, бесстыдно демонстрирующей все и обращающей сексуальность в ничто – и тогда сон разума рождает чудовищ гомосексуализма, садомазохима и т.д., как описано выше.
Вспоминая Ефремова, скажу, что сексуальность должна быть совершенно естественной частью красоты, избавленной от пошлости.
Итак, в отличие от порнографии, Эрос – это прежде всего красота. Именно поэтому я выступаю за то, чтобы эротическое содержание произведений культуры, в том числе массовой, рассматривалось как несущее собственную художественную и воспитательную ценность. Единение людей в Эросе должно представляться так, чтобы соответствовать определенным требованиям. Сейчас я попробую их перечислить:
а) отсутствие полнейшей анатомической детальности. Я не говорю о том, что «нельзя показывать соски» или демонстрировать гениталии. Все это допустимо, но вместе с тем половой акт должен быть показан как нечто эмоциональное, как взаимодействие людей и их чувств. А не как контакт одного куска плоти с другим. Поэтому пятиминутные крупные планы пенетрации в паховой области недопустимы, поскольку концентрируют внимание именно на животном аспекте взаимодействия.
б) отсутствие поощрения порнографических извращений. Изображение секса всегда должно иметь правильный контекст. Изображать извращения, гомосексуализм и прочие гадости как нечто обыденное и в теории присущее каждому – недопустимо. Опять же, я говорю не про «Бог ненавидит педерастов!», а про человеческую нормальность. Ведь именно отчуждение женщины как объекта, замена Эроса порнографическими по характеру отношениями привело тот же Рим к культивированию чувственных отношений с молодыми мальчиками. В обществе с сексуальным изобилием и здоровым отношением к сексу гомосексуализм попросту отомрет как распространенное психическое расстройство.
в) отсутствие концентрации на порнографических аспектах красоты. Если внимательно присмотреться, то порноактеры-мужчины – далеко не красавцы и явно не отличаются умом. Единственное их достоинство – это выносливость и размеры полового органа. Точно так же порноактрисы с большой грудью или роскошным задом обычно на самом деле не слишком привлекательны «целиком». В Эросе физическая красота не должна иметь четких критериев, клише и измерений. Однако физическая красота в Эросе поощряться должна, тут снова стоит вспомнить Ивана Ефремова: биологическая целесообразность сформировала основу привлекательности, а дальше в дело вступает научившаяся у природы эстетика.
г) отсутствие концентрации только на внешней эстетическо-биологической стороне красоты. Эрос, как мы выяснили, существует между людьми. И именно люди, а не красивые фигуры, вступают в эротическую связь. Поэтому Эрос и является противоположностью порнографии, где весь смысл сводится к совокуплению. Эротическое произведение в литературе, например, должно иметь персонажей, за которыми интересно наблюдать и до, и после секса. Иначе Эрос не существует. Проще говоря – нужны сначала сюжет и персонажи, а потом секс.
Заключение
Итак, вывод: Эрос – это чувственное и эмоциональное единение людей, включающее в себя физическое сексуальное взаимодействие, но не ограничивающееся им. Поэтому в здоровой прогрессивной культуре Эрос, даже являющийся главенствующей темой, не может быть самодостаточен и являться самоцелью. Эрос – средство выражения людьми чувств и отношения друг к другу, а также отображения этих отношений в информационном и культурном пространстве цивилизации. Всякий Эрос, создаваемый исключительно ради наслаждения процессом физического соития, неизменно превращается в порнографию.
Поэтому, когда неряшливые и физически уродливые активисты борьбы за порнографизацию сознания и жизни человека называют нашу страну отсталой и враждебной, они всего лишь атакуют своего естественного антагониста – коллективную культуру, неизменно порождающую борьбу за здоровье, единение и прогресс. А потому не стоит считать их «прогрессистами», а нас «консерваторами». Наш общий «консерватизм», при условии, что он здоров – и есть стремление к настоящему, а не фальшивому прогрессу.
