19 ноября в столице Австрии завершилась встреча президентов Армении и Азербайджана. По скупым строчкам, появившимся в сообщениях информационных лент и в газетных заметках, можно судить о том, что значительных результатов по ее итогам достигнуто не было. Никаких заявлений, свидетельствующих о достижении компромисса по нагорно-карабахскому конфликту, принято не было.
Серж Саркисян и Ильхам Алиев договорились о необходимости интенсификации процесса урегулирования конфликта. Для этого они выразили готовность встретиться в ближайшее время. Для того, чтобы мирный процесс не потерял свою динамику в скором времени в рамках министериала ОБСЕ в Киеве в декабре 20123 года (он подведет определенную черту под украинским председательством в этой организации) должны пройти рабочие встречи глав МИД двух кавказских республик и сопредседателей Минской группы (представители США, России и Франции). Скажем прямо, при всем желании назвать встречу прорывом не получается. Но можно ли на этом основании считать ее проходным событием?
Думается, с выводами не стоит спешить. И для этого есть несколько серьезных оснований. Во-первых, оценивать любую встречу глав государств, а тем более вовлеченных в затяжной этнополитический конфликт, надо не по оптимистическим заявлениям дипломатов и не по завышенным ожиданиям, которые такие заявления формируют. Во-вторых, крайне важно понимание контекста мирного урегулирования, адекватная оценка того, в какой точке этот процесс находился вчера и находится сегодня.
Если следовать этому алгоритму, то стоит особо отметить: до завершившихся на днях венских переговоров президенты двух кавказских республик встречались лишь 23 января 2012 года в Сочи при посредничестве и участии главы Российского государства (тогда эту функцию временно исполнял Дмитрий Медведев). Таким образом, интервал между двумя встречами был 1 год и 10 месяцев. И это притом, что январская встреча в Сочи была фактическим подведением черты под серией трехсторонних встреч в формате Медведев-Саркисян-Алиев. И она прошла, что называется, под знаменем «казанского провала». Речь идет о трехсторонней встрече, прошедшей в июне 2011 года в столице Татарстана.
На нее многие дипломаты и обозреватели возлагали слишком большие надежды. Напомню, что за месяц до этого на саммите «Большой Восьмерки» президенты США, Франции и России (трех стран-посредников в урегулировании конфликта) приняли совместное заявление. В нем они дали Армении и Азербайджану своеобразное домашнее задание: к июню 2011 года им было рекомендовано закончить работу над согласованием базовых принципов мирного урегулирования. Однако это задание не было выполнено, а намеченная на декабрь того же года встреча президентов в рамках саммита ОБСЕ в Астане не состоялась. И в этом смысле событие в Сочи лишь зафиксировало имеющиеся проблемы: отсутствие воли к компромиссам у сторон, разное понимание т.н. «Обновленных мадридских принципов», рассматриваемых сопредседателями Минской группы ОБСЕ, как фундамент для достижения мира между конфликтующими республиками.
Затем, в августе 2012 года на весь мир прогремело «дело Сафарова», азербайджанского офицера, отбывавшего наказание за убийство армянского военнослужащего в Венгрии, подвергнутого экстрадиции на родину и помилованного президентом Ильхамом Алиевым. Эффектный пиар-ход для внутреннего потребления оказал крайне негативное влияние на мирный процесс, фактически заморозив его. Осенью прошлого года не было недостатка в прогнозах относительно возобновления боевых действий, а то и начала армяно-азербайджанской войны с вовлечением соседних стран и ведущих мировых игроков. Однако благодаря соединению таких факторов, как дипломатические усилия сопредседателей Минской группы ОБСЕ, а также нежелания Баку и Еревана повышать реальные ставки в игре (риторические упражнения не в счет) ситуацию удалось удержать под контролем. Затем пришла пора выборов, в 2013 году и в Армении, и в Азербайджане выбирали (точнее сказать, переизбирали) президентов. И тема мирного процесса отошла в сторону, поскольку конфликт уже давно стал важным инструментом политической мобилизации, как для власти, так и для оппозиции.
Отгремели выборные баталии, остыли страсти по «делу Сафарова» и появилась возможность возобновить миротворческие усилия. На этот раз на уровне глав государств. Стоит отметить, что на этом отрезке более активную роль стали играть США. Если в 2008-2011 годы пальма первенства была у Москвы, а на этапе стагнации на первые роли выдвинулся Париж, то сейчас Вашингтон помимо трехсторонних усилий в рамках Минской группы заметно активизировал свои усилия. Но кто бы ни выходил на первый план в мирных переговорах, стоит отметить, что без воли Баку и Еревана прорывов ожидать не приходится. Между тем, предпосылок для них на сегодняшний день не видно.
Так называемые «базовые принципы» трактуются по-разному. Баку делает акцент на тех пунктах, которые касаются его территориальной целостности и возвращения беженцев, а Ереван на определении окончательного Нагорного Карабаха с помощью народного волеизъявления, а также его промежуточном статусе и коридоре, связывающим непризнанную республику с Арменией.
Для тех, кто ознакомился с текстом «принципов», опубликованном в 2009 году, очевидны имеющиеся в нем противоречия. И даже если предположить, что два президента завтра или послезавтра подпишут его, то останется по-прежнему немало вопросов с интерпретацией того или иного пункта. Между тем, до этого было бы крайне важно создать позитивную атмосферу для переговоров. Речь, в первую очередь идет о минимизации инцидентов на линии «прекращения огня». Важны эффективные механизмы для реализации этой задачи, с чем сегодня явный дефицит.
Таким образом, главным итогом венской встречи была уже сама встреча. После приближения к опасной черте главы Армении и Азербайджана начали обратное движение. Пока это движение не к миру и не к компромиссам, а к восстановлению переговорного процесса. Успех это или провал? Ответ на этот вопрос зависит от того, какой смысл мы вкладываем в эти понятия. Но если считать переговоры лучше возобновления военных действий, то, пожалуй, можно говорить об успехе. Хотя до дипломатических прорывов остается дистанция огромного размера.
