"Если хочется писать - надо выписаться”. Это сказал один человек, ставший уже классиком юмора. Писать - это очень классно. Иногда это бывает лучше, чем оргазм. Я только жалею иногда, что мои мысли намного быстрее моих рук.
Текст - это та же музыка, только с буквами вместо ноток. И эти буковки-нотки имеют каждая свою тональность. А еще в прозе, как в музыке, есть ритм и размер. Правда, есть. Я его слышу. Я не знаю, как это объяснить, но он есть. И я могу часами переставлять слова, пока текст в моей голове не станет звучать.
Иногда у меня получаются вальсы. Иногда легкие польки или кадрили. Под настроение - марши. Ещё бывают попсовые песенки) Или джаз.
Я обожаю запах книг.
Я понемногу привыкла к мысли, что у меня тоже может быть своя книга. Она будет пахнуть свежей краской и бумагой, её страницы будут скрипеть.
То, что мои тексты могут стоить денег, я поняла совсем не сразу. Но сразу поняли другие.
Где-то с год назад начали появляться первые бизнесмены. Кажется, в августе прошлого года, после внезапно выстрелившей популярности поста "Жлобы", в моей жизни объявилось первое издательство - "Ромашка". Когда я увидела в почте письмо от них, то даже не поверила своим глазам. Издательство "Ромашка" пишет мне! Такое известное. И мне. Какой-то там Кате.
Менеджер долго тянул кота за хвост, рассказывая мне, как я заживу - ах, как я заживу! - если позволю им напечатать мою книгу. Я уже готова была упасть в обморок от внезапно навалившегося счастья, но вскоре стало ясно, что с обмороком придётся обождать.
Всё просто: они предложили мне достаточно большой тираж, но... совсем уж три копейки денег, а заодно и подписать с ними договор на пять лет. На несколько книг. Каждая по три копейки. А также отдать им авторские права на перепечатку за рубежом и, чего уж мелочиться, права на возможное экранизирование моих хммм... произведений.
Я хорошо подумала пару дней; мне показалось, что присутствует в этом предложении какое-то нае*алово, и взяла тайм-аут на неопределённый срок.
За этот срок я очень остро почувствовала, что мне будет морально больно отдать права на свою "музыку" за такой совсем бесценок.
Пока я ждала, что меня постигнет дао, нарисовалось издательство "Одуванчик".
“Одуванчик” был не столь известен, как "Ромашка", но в узких издательских кругах все его знали. "Одуванчик" предложил мне сделку: не платить мне вообще никаких денег, но рискнуть и напечатать мою первую книгу гораздо большим тиражом, разделив заработанные деньги пятьдесят на пятьдесят (ну, за минусом себестоимости, печати, курьеров, откатов и разводов, естессна). Предложение показалось заманчивым, но опасным. Пойди потом докажи, сколько там издали и продали. И я отказалась.
Долго ждать не пришлось. Еще через пару месяцев издательство "Гладиолус" тоже захотело мою книгу. Поначалу они пытались мне всунуть те же три копейки и, конечно же, развести на авторские права, но за пару месяцев я поднатаскалась, и решила, что так разговор не пойдет.
Некоторое время "Гладиолус" выжидал, а потом сделал предложение, от которого нельзя было отказаться.
И я согласилась. Но тут мы начали тереть литературно-редакторские вопросы и накрепко залипли. Выданный мне редактор бил себя в грудь и кричал: "Я лучше знаю, что надо людям. Твои записки херня!". Он хотел, чтобы я взяла свои тексты и почти полностью их переписала, подавая людям, как законченное художественное произведение из серии: “Смеркалось. Я легла спать. А на следующее утро я проснулась, накрасила губы, и пришел Вася”.
Так я не хотела. И дело вовсе не в каких-то там амбициях. Дело в том, что мои записки - и те, что висят в жж, и те, неопубликованные здесь, что лежат в папках на моем рабочем столе, и должны будут быть в книге - это не художественные произведения и не дамские романы. Они - документальны.
Потому что это истории из жизни. Из моей жизни, из жизни подруг, из жизни людей, которые живут рядом. Живые истории живых людей. Истории полутонов, оттенков и эмоций.
И я не готова их переписывать под диктовку человека, которому не важны живые буквы живых историй, а важен чистый бизнес. Даже если это не совсем реальность