Новый курс Ирана: вызовы и перспективы

Перенасыщенный событиями сентябрь заканчивается на многообещающей ноте. Вечером 27 сентября мировые информационные агентства сообщили сенсационную новость: впервые с 1979 года состоялся телефонный разговор между президентами США и Ирана. Что немаловажно, Барак Обама первым позвонил новому иранскому лидеру Хасану Рухани.
 
Нужно отметить, что столь долгожданное событие было предварено рядом не менее важных сигналов.Во-первых, Рухани в ходе выступления в Нью-Йорке на Генеральной Ассамблее ООН не стал, как его предшественник Махмуд Ахмадинежад, нападать на Израиль и отрицать Холокост. Тем самым он направил месседж в Иерусалим, который, как мы увидим ниже, «намека не понял».
 
Во-вторых, с приходом к власти иранский президент демонстрировал готовность к диалогу без предварительных условий, и к моменту телефонного разговора Рухани с Обамой иранские дипломаты провели ряд встреч с западными партнерами. Так, несколькими днями ранее министр иностранных дел Исламской Республики Мохаммад Джавад Зариф провел встречу с британским коллегой Уильямом Хейгом.
 
В-третьих, президент Ирана заявил, что его страна выступает против применения оружия массового поражения и придерживается соответствующих международных конвенций. Был послан сигнал мировому сообществу в лице «шестерки» стран (пять постоянных членов Совбеза ООН плюс Германия) о готовности пойти на компромисс по ядерному досье. Между прочим, ранее духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи издал фетву (религиозное предписание) о запрещении всех видов оружия массового поражения, а также уполномочил президента на ведение переговоров по ядерному вопросу. То есть фактический глава Ирана – аятолла – наделил формального главу – президента – широкими полномочиями, дав понять США и всему миру, что готовность к компромиссам – это новая официальная внешнеполитическая линия Ирана, а не личная инициатива Рухани.
 
Здесь уместно отступить от обсуждаемого события и подробно остановиться на личностях президента и министра иностранных дел Ирана. Хасан Рухани, родившийся в 1948 году, с 1992 года возглавлял Центр стратегических исследований – главный «мозговой центр» в команде аятоллы Хаменеи. Иранский интеллектуал получил степень PhD в Каледонском Университете Глазго; владеет, помимо родного фарси, еще арабским, английским, русским, французским и немецким языками. Мохаммад Джавад Зариф родился в 1960 году, изучал международные отношения в Университете Сан-Франциско, а в Школе международных отношений при Университете Денвера получил степень PhD по международному праву и политике.
 
В общем, команда сильная. Аналитик, ученый и полиглот в одном лице – таков новый президент Ирана. Коль скоро рахбар (духовный лидер, аятолла) доверил Рухани и главе МИД Зарифу ведение переговоров по сложнейшей теме ядерной программы, значит, он не сомневается в способностях этих людей отстоять интересы страны без конфронтации с США, Израилем и Европой.
 
Теперь вернемся к описываемым событиям. Барак Обама сам позвонил Хасану Рухани, беседа продолжалась около 15 минут и проходила, как пишут СМИ, «в дружественной атмосфере». Суть разговора свелась к тому, что американский лидер верит в готовность Ирана к компромиссу, но, во-первых, восстановление полноценного диалога – путь неблизкий, а во-вторых, Тегеран должен будет доказать, что действительно готов отказаться от создания ядерного оружия.
 
В контексте дипломатии компромиссов Иран демонстрирует готовность не только к внешнему сближению, но и внутренней модернизации. Так, Исламская Республика регулярно критикуется за нарушение прав человека, и новый президент Рухани не преминул использовать этот фактор для налаживания диалога. Недавно из тюрем были освобождены 11 политзаключенных, в том числе бывший замминистра иностранных дел. Разумеется, Вашингтон не мог не ответить положительно. Кроме того, иранский лидер последовал примеру российского коллеги Владимира Путина и опубликовал миролюбивую статью во влиятельной газете The Washington Post, а в многочисленных интервью, которые он дал за время поездки в Нью-Йорк, Рухани говорил о готовности использовать атомную энергию только в мирных целях.
 
Само собой, мало кто может надеяться на быстрое урегулирование всех имеющихся противоречий. Здесь есть как минимум четыре существенных препятствия:

1. В памяти американцев еще жива драма с захватом заложников в американском посольстве 4 ноября 1979 года. Граждане США оставались в руках студентов-манифестантов целых 444 дня. Напомню, что американцы провалили операцию по освобождению заложников, посадив вертолеты со спецназом прямо на оживленное шоссе в иранской провинции. Тогда этот провал стоил президентского кресла Джимми Картеру, и американцы были освобождены уже в день приведения к присяге нового лидера Рональда Рейгана – 20 января 1981 года. Я думаю, что иранцам и американцам будет о чем поговорить на этот счет. Тем более что и Картер, и Обама состоят в Демократической партии: один «проморгал» исламскую революцию и допустил разрыв отношений с Ираном, а второму предоставляется возможность исправить грубые ошибки однопартийца.
2. Исламская революция 1979 года на долгие годы сделала Иран и Израиль смертельными врагами. Ведь до этого – например, в Войне Судного дня 1973 года – иранский шах Мохаммад Реза Пехлеви поддержал евреев в противостоянии с арабами! Воинственная риторика шиитских фундаменталистов по вопросу «освобождения Аль-Кудса (Иерусалима)», а в годы правления Ахмадинежада – еще и публичное отрицание Холокоста и призыв к уничтожению еврейского государства только усугубили еврейско-персидский антагонизм. Сегодня нужно будет приложить титанические усилия, чтобы, с одной стороны, убедить Израиль в отсутствии у Ирана милитаристских намерений, а с другой стороны, привести Ирану аргументы о том, что имеющийся, но не афишируемый израильский ядерный арсенал не направлен против Исламской Республики. Поскольку эти факторы взаимоувязаны, сближение (пока не буду говорить «примирение») Тегерана и Иерусалима будет возможным только на симметричной основе при жесткой международной системе гарантий.
3. Более чем 30-летнее противостояние западного мира с Ираном провело глубоко разделительную линию, которая, помимо прочего, сделала Тегеран темной лошадкой Ближнего Востока. Мало кто сомневается в мощной поддержке, оказываемой Ираном ливанской шиитской группировке «Хезболла», иракским шиитам или единоверцам в Бахрейне и Йемене. Время от времени появляются сообщения о наличии в Сирии нескольких тысяч бойцов элитного Корпуса стражей исламской революции – гвардии, лично преданной аятолле. Утверждается, что КСИР помогает Башару Асаду в противостоянии с международными террористическими группировками. То есть Иран незримо присутствует во многих странах Ближнего Востока, но Запад упорно игнорирует его как сторону переговоров – возникает диссонанс между истинной ролью персов и формальной оценкой их веса в регионе. Думаю, что западной дипломатии понадобится не одно усилие воли, чтобы признаться в неизбежности привлечения Ирана в решение региональных проблем – той же Сирии, к примеру.
4. Одним из самых болезненных аспектов противостояния остается пакет санкций, которые в разное время на разном уровне и в разных отраслях били и продолжают бить по иранской экономике. Рухани уже указал на это как на деструктивный фактор, но Запад в лице США и Великобритании поспешил ответить ему, что об отмене санкций речи пока не идет, и Тегерану придется приложить усилия, чтобы доказать свое миролюбие и тем самым открыть путь к отмене международного давления. Думаю, что иранский лидер предвидел такое, поэтому жесткой отповеди британцам и американцам не дал. В конце концов, иранцы сами провозгласили курс на сближение – им же и предстоит доказывать серьезность своих намерений.

Из всех указанных я считаю самым сложным второй пункт – фактор Израиля. Еврейское государство крайне болезненно относится к вопросам своей безопасности и привыкло «делить на десять» и подвергать сомнению любое заявление мусульманского лидера – и в первую очередь иранского. Израиль в лице премьер-министра Биньямина Нетаньяху уже назвал выступление Рухани «циничной речью, полной лицемерия». Премьер добавил, что ждет от Ирана конкретных дел, а не слов.

Помимо того, что такая реакция входит в противоречие с позицией США, подобный ответ еврейского государства замыкает порочный круг израильско-иранского антагонизма. Пожалуй, сама большая сложность будущего процесса сближения/примирения заключается в том, что Иран тоже вправе заявить Израилю, что «ждет дел, а не слов».
 
Дело в том, что Иерусалим отрицает наличие не только ядерного, но и химического оружия, а это с учетом подписания Сирией соответствующей Международной конвенции загоняет Израиль в неблаговидную группу стран, не желающих способствовать нераспространению оружия массового поражения. Проще говоря, когда ненавистный Израилю Башар Асад начинает уничтожение своего арсенала, самому Израилю будет крайне сложно объяснить мировому сообществу, почему он не хочет идти тем же путем. Более того, и Иран в лице Рухани, и Россия в лице министра Лаврова намекнули на Израиль, заявив о том, что «весь регион должен быть очищен от ОМП».
 
Это не только усложняет перспективы региональной стабилизации (особенно с учетом того, что Израиль идет наперекор США), но и создает риск сближения Израиля с Саудовской Аравией, для которого нет врага страшнее, чем шиитский Иран. Часто цитируемый мною российский блогер Анатолий Эль-Мюрид пишет о том, что «вряд ли политические противники Обамы в самих Штатах, Израиле и Саудовской Аравии спокойно отнесутся к складывающейся ситуации. Для Королевства это вообще звонок о приближении полноценной катастрофы. Поэтому сопротивление и борьба с планами Обамы будут только нарастать».
 
По мнению комментатора, специализирующегося на Ближнем Востоке, США «рассчитывают через мирные договоренности с Ираном сделать его жандармом Ближнего Востока, создав обширный региональный конфликт по линии шииты-сунниты». «Иран наверняка понимает опасность и видит ловушку, однако единственный способ для него ликвидировать угрозу террористического интернационала - это ликвидация их главного спонсора - Саудовской Аравии», - пишет Эль-Мюрид.

Но это все-таки дело не сегодняшнего дня. Чтобы выйти на уровень полноценного регионального сотрудничества с США, Ирану придется проделать огромную работу и преодолеть скепсис не только Запада, но и «заклятых друзей» на Ближнем Востоке. Если персы достигнут успеха и сумеют убедить евреев в искренности новой политики, в регионе установится уникальный политический расклад.