История тайской проститутки

Бунтах родилась в нищей семье, в маленькой сонной деревушке на северо-востоке Таиланда, а точнее — в Бан-Йонежалум в провинции Убон-Ратчатхани. На Западе ее дом назвали бы не просто убогой, а первобытной хижиной. В нем почти ничего не было, кроме четырех стен, прогнившего пола и обветшалой крыши. В кровле зияли дыры; по ночам можно было любоваться звездами, а во время ливня ловить струйки воды.

Обстановка состояла из давно отслужившей свой век ротанговой мебели и истрепанных подушек. Туалет был просто ямой, вырытой в земле позади дома и окруженной шершавыми дощатыми стенками. Душ заменяла лохань с ковшиком.

В Бан-Йонежалум были немощеные дороги, неразвитая инфраструктура и примитивная школьная система. Не было мест, где дети могли бы играть и просто чувствовать себя детьми. Эта деревня ничем не отличалась от многих ей подобных в одной из беднейших сельских провинций Северо-Восточного Таиланда, больше известного под названием Исан.

Моя семья была отчаянно бедна. Отец умер, и у меня оставались две младшие сестры, которых надо было обеспечивать. Я хотела, чтобы у них была возможность учиться, чтобы у них была лучшая жизнь, чем у меня. Я должна была зарабатывать больше.

Танцовщицы получали много, иногда в 20 раз больше меня, и им не приходилось возиться с грязью. Вскоре я поняла, что «настоящие» деньги в баре зарабатывают не уборкой. Мне хотелось иметь столько же денег, сколько получают танцовщицы, и я была готова на все, чтобы их заработать!

Сельская нищета, ограниченность возможностей оставляют дочерям мало вариантов помимо секс-индустрии. Эта коммерческая индустрия, ориентированная на иностранцев или тайцев, стала судьбой многих девушек из Исана.

Меньше чем за час я заработала больше, чем смогла бы получить за год мытья полов и вытряхивания пепельниц, продолжая все это время жить в бедности. Некоторые клиенты говорили мне, что люди в Таиланде бедны, потому что ленивы! В том возрасте, когда они играли в детских лигах, ходили на футбольные матчи или предавались влажным мечтам о капитанах болельщиц, я спала с посетителями гоу-гоу, чтобы содержать свою семью. Я заплатила за это высшую цену — потеряв себя.

"Моя мать ежедневно опустошала мой банковский счет. Она никогда не спрашивала о моем самочувствии и звонила только для того, чтобы потребовать еще денег. Ей нужны были новые диван, стол, телевизор, холодильник."

К 15 годам я выросла достаточно, чтобы ходить по дискоклубам и самостоятельно знакомиться с мужчинами. Я стала свободной предпринимательницей. Все деньги, которые я зарабатывала, принадлежали мне — только мне одной! Я больше не должна была отдавать часть вознаграждения посредникам. Единственным человеком, с которым я делилась заработками, была моя мать. Мои доходы она использовала, чтобы «делать лицо» в нашей деревне.

Все мы, работающие в гоу-гоу, барах и дискоклубах, — сестры, матери, дочери, а порой даже жены. Мы содержим своих матерей и отцов, сестер и братьев, детей и прочих родственников. В провинции нет разделения на ближайшую и дальнюю родню — все считаются близкими. Каждый, кто хотя бы отдаленно связан с семьей «трудящейся девушки», получает свою выгоду от ее усилий и самопожертвования. Семья растет, и, стоит появиться деньгам, в нее входит даже седьмая вода на киселе.

"Если женщина добывает достаточно денег — иными словами, помогает своей семье создать хорошее «лицо», — она может в следующей жизни родиться мужчиной."

Моя жизнь мало отличалась от жизни других девушек, занятых в тайской индустрии секс-туризма. Стоило нам уехать в большой город или на какой-нибудь туристический курорт, как наши родственники начинали безостановочно требовать денег. Моя мать ежедневно опустошала мой банковский счет. Она никогда не спрашивала о моем самочувствии и звонила только для того, чтобы потребовать еще денег. Ей нужны были новые диван, стол, телевизор, холодильник… Она дарила моему брату все, что могла себе позволить, и все это покупалось на мои деньги.

В XXI веке наши женщины по-прежнему живут по тайским пословицам и нормам XIV века, например: «Женщина — буйвол; мужчина — человек». Единственное, что в нас есть ценного, — это наш труд: всего остального мы не стоим.

Согласно буддизму Тхеравады, главной тайской религии, мальчики могут считаться достойными людьми, если они прожили в храме три месяца и стали монахами. Это их единственная семейная обязанность. Дочь зарабатывает признание, посвящая себя заботам о родителях. <…> Если женщина добывает достаточно денег — иными словами, помогает своей семье создать хорошее «лицо», — она может в следующей жизни родиться мужчиной.

"Часто в семье есть по меньшей мере одна женщина, которая с раннего возраста интуитивно знает, что она — избранная. Она несет ответственность за выход семьи из бедности."

Таиланд неоднороден: север и юг так же отличаются друг от друга, как запад и восток. Весь Северо-Восточный регион (Исан) поставляет приблизительно 80% девушек, занятых в секс-индустрии. У большинства из них за плечами всего четыре класса начальной школы, до седьмого класса доучиваются лишь 25%. У некоторых вообще нет официального образования. Как показывает статистика, в местную торговлю плотью около 40% девушек приходят добровольно, в то время как остальных <…> заставляют заняться проституцией силой, угрозами или обманом.

Часто в семье есть по меньшей мере одна женщина, которая с раннего возраста интуитивно знает, что она — избранная. Она несет ответственность за выход семьи из бедности, в то время как остальные родственники живут на ее доходы.

Мужчины всех возрастов целыми днями смотрят телевизор и приглядывают за малышами (именно в таком порядке), а их жены и юные дочери трудятся разносчицами или торгуют лапшой.

Деревенские жители — отчаянные игроки. Они готовы потратить последний бат на лотерею или порцию виски, которое часто стоит всего по 60 батов за литр. Они любят выпить и стараются делать это как можно чаще. Что касается азартных игр, этот незаконный (если не считать государственной лотереи) бизнес процветает на всей территории Таиланда. Подпольные лотереи и казино в изобилии имеются в городах и деревнях. Полиции дают взятки, чтобы она не мешала — если у полицейских с самого начала нет доли в игорном деле.

Похоронная азартная игра — еще одно распространенное времяпрепровождение: игроки каждый вечер посещают заупокойные службы. Они редко знакомы с покойным, однако без смущения входят в дом, где монахи только что помолились над телом. 10% участников панихиды — профессиональные игроки, и это их единственный способ заработать. В этом смысле они ничем не отличаются от тех, кто зарабатывает, торгуя своим телом.

Люди в провинции столь же грубы снаружи, как тверды и жизнестойки изнутри. Мужчины пользуются уличными писсуарами позади заправочных станций, а женщины до сих пор открывают пивные бутылки зубами. Почти все — и мужчины, и женщины — плюют когда угодно и где угодно, хоть из окна второго этажа, хоть во время ужина в открытом ресторане. В провинции трудно найти ресторан под крышей, они есть только в крупных городах.

В жаркий день женщины старшего возраста и вовсе не надевают блузу, отправляясь торговать на рынок. Но им и в голову не пришло бы демонстрировать ложбинку между грудями или часть ног выше щиколотки, в крайнем случае до середины лодыжки.

Контрасты между приемлемым и неприемлемым поведением могут показаться противоречивыми, но с точки зрения людей Исана их жизнь проста. Появление на рынке женщины в лифчике и саронге — всего лишь вопрос практичности. Полной женщине в возрасте слишком жарко в блузе, а поскольку ее уже не воспринимают как сексуальный объект, отсутствие блузы допустимо. Эти воззрения помогают им выживать.

В больших городах неграмотность среди девушек достигает 17%, а среди юношей — 6%. В провинциях всегда не хватало школ и учителей. Буддийские монахи старались компенсировать эту нехватку, создавая собственную систему образования, но только для мальчиков. Девочкам запрещено учиться в религиозных школах. В результате уровень неграмотности среди женщин здесь еще выше.

Тайские ценности закрепляют в тайском народе все тот же стадный инстинкт, которому следовали наши деды и деды наших дедов. Это одна из многих причин отсутствия финансового и социального прогресса. Наши ценности выросли из конфуцианского учения, в котором подчеркивается роль власти и чинопочитание: «Оставайся на своем месте». <…> Наша почтительность способствует созданию и сохранению бедности среди широких народных масс.

Людям нравится посещать Таиланд. Ежегодно к нам приезжает около 10 млн гостей. Отели обеспечивают трансфер из аэропортов, чтобы быстро доставить счастливого отдыхающего в комфортабельный номер, снабжают туриста необходимой информацией для проведения незабываемого отпуска в чужом краю. Моя страна очень дружелюбна — все здесь продумано, чтобы обеспечить гостю безмятежный отдых.

Лишь небольшая часть туристов приезжает в Паттайю из-за пляжей. Немногие гости также посещают Таиланд ради наших многочисленных храмов. Спросите большинство мужчин-туристов, что первое им приходит на ум, когда они думают о Таиланде. Обычный ответ: «Доступные молодые женщины». Поэтому основная масса туристов в Таиланде — мужчины.

Сексуальная доступность женщин всегда была частью тайской культуры. Тайские и бирманские правители на протяжении веков обменивались девушками в качестве подарков. Женщине отводилась роль домохозяйки, кухарки и няни детей, и она воспринималась как собственность. Это лишь один из многих трагических примеров эксплуатации в нашем обществе.

Переход от обслуживания мужчин-тайцев к обслуживанию иностранцев произошел в 60-е годы прошлого века, когда в Паттайя-Бич прибыли на отдых и лечение американские солдаты, воевавшие во Вьетнаме.

То, что мы зарабатываем на жизнь проституцией, вовсе не означает, что нас лишили чувств. Мы хотим, чтобы с нами обращались как с равными человеческими существами. Но ни один таец или исанец, ни один мужчина среди наших родственников не видит в нас равных. Мы ценим деньги, поступающие от мужчины-фаранги, а некоторые из них действительно проявляют заботу о нашем благополучии. Однако лишь немногие видят в нас равных, а находятся и такие, кто вообще не считает нас за людей.